Тихий шепот, прикосновения, руки,
Ее глаза, что оставляли зарубки на сердце,
Подобно инфекции, но можно ли искусственным солнцем согреться.
Мерцать, открывая тайные дверцы,
Или созерцать, как опадают пеплом страницы,
Ощущать их боль, ветром гонимые в даль,
Ведь костром им уже не стать.
Это пьедестал, и только один покорит его своей волей,
Второму же суждено потеряться в собственных мечтах и строить,
Собственные казематы, рваться к морю и любить огонь,
Любить ее, из последних сил веря,
Выдумать себе зверя, что бы в чаще искать забвение,
Звеня цепи сотканы, из иллюзий и весеннего воздуха.
А как обманывал себя, искал выходы,
Проходя мимо ее окон всегда оглядывался,
И ругал себя за слабость, это чувство вечно,
Это чувство, а не страсть.
Та власть над ним, и доводы разума против вечности, просто дым,
Одноразовым скальпелем резал фантазии вскрывая, себя по выходным.
Капли на лице, слезы или кусочки дождя,
Все то, чего сказать нельзя давит, но сколько уже можно ждать,
Где то за окном снег растаял, но свету не пройти ставень.

Как это не улыбаться приходу лета,
Как это любить мечту, но не человека,
Как это сказать все слова, но не тому,
Свет неизбежно изгоняет тьму.