Другой всем известной ипостасью раннего хип-хопа было граффити. Родилось оно году в 70-м, когда 16-летний негр Деметривс из Вашингтон Хайтс стал метить стены нью-йоркского даунтауна своей кличкой — Taki 183. Такая метка называлась «тэгом» и представляла собой классический пример би-бойских кличек. Она складывалась из собственно псевдонима и номера родной улицы: Lenny Len Lake 2, Rip 7, Tracy 168 и так далее. Иные би-бои выдумывали себе крикливые прозвища в духе индейских вождей — тот же Crazy Legs или, к примеру, The Man With a Thousand Moves…

Сам по себе тэг искусством не был — он, собственно, ничем не отличался от каракуль наших подъездных королей — «Вована» и «Лысого». Taki был ничуть не изобретательней остальных — писал простым маркером и без «наворотов». Но Taki был маньяком: своим тэгом он изгадил пол-Нью-Йорка, заслужив всенародную славу (в 1971 году «The New York Times» напечатала о нем большую статью) и бросив вызов остальным би-боям.

Началось соревнование — каждый стремился наляпать свой тэг на более видном и неожиданном месте, сделать его больше и красивее. По сути это было такой же формой карнавальной перебранки, как брейк или рэп. Очень быстро тэги превратились в настоящие картины («pieces» — вероятно, от «masterpiece» — «шедевр»), с персонажами и индустриальными пейзажами. Лупоглазые персонажы-караксы (от «characters») обычно брались из американских комиксов или японских мультиков-манга.

Скоро в ход пошли пульвера (как правило «крилон») и через несколько лет все тэги стали цветными. Но по началу культовым оружием граффитистов были самодельные маркеры — в банку из-под дезодоранта напихивалась «копирка» и заливалась спиртом с ацетоном; отверстие затыкалось старым носком. Не удивительно, что с такой штуковиной в кармане би-бой чувствовал себя анархистом-бомбометателем. Рисовать граффити на слэнге стало называться «to bomb»…

Зато на кисти существовало табу — художник, застуканный за работой кистью, дисквалифицировался. Картины рисовались сразу и набело — спреем картину не подправишь. Мастерство граффитиста заключалось в твердой руке и умении подбирать цвета и распылители; грамотные бомберы знали бездну номеров, обозначающих оттенки крилона.

К 1972-му в городе появилось несколько граффити-бригад — «The EX Vandals», «The Soul Artists», «United Graffiti Artists». В том же году би-бой Super Kool 223 додумался надеть на пульверизатор распылитель от крема «Gilette». Это дало широкие ровные полосы, и Super Kool нарисовал первую большую цветную картину, превратив граффити в монументальное искусство в духе Сикейроса.

Один за другим возникали новые стили написания тэгов: Phase 2 придумал пузатый шрифт «bubble letters»; Blade и Comet — огромные «плоские» черно-белые буквы «blockbuster»; потом появился, объемный шрифт «3D», придуманный King 2 и Pistoll; и наконец возник самый сложный — «wildstyle», в котором буквы, хитро переплетаясь, складываются в абсолютно нечитаемую паутину — почище китайских иероглифов и арабской вязи.

Между стилями и бригадами шла постоянная борьба, запечатленная в знаменитом фильме «Style Wars» (название взято из одноименного графита работы Knock, посвященного той же теме). Часто соперничество вело к замалевыванию чьих-нибудь картин собратьями по цеху. Одна из бригад даже так и называлась — «Т. С. О.» («The Cross Outs»- «рисующие поверх»), другим известным вандалом был би-бой Cap, а шрифт «blockbuster» изобрели специально для таких подлостей.

Конечно, «кросс-аут» был занятием в высшей степени рискованным — смельчака могли покалечить. Но если бы не дух храбрости и оголтелости, витавший тогда над гетто, — вообще бы не было никакого граффити.

Вскоре бомберы взяли в художественный оборот личный автотранспорт и вагоны метро. Год спустя би-бой Riff продемонстрировал пассажирам первый полностью (top-to-bottom) разрисованный вагон, а Flint 707 «разделал под орех» чью-то машину, создав «top-to-bottom-whole-car».

Публика «обалдела» — журнал «New York Magazine» учредил ежегодную Премию Таки за лучший граффит, а власти объявили бомберам войну. Носить в кармане баллончик стало опаснее, чем пистолет. Десять лет спустя, в 1983-м, художник Майкл Стюарт, застигнутый полицией за бомбингом, был забит до смерти. Брейкерам запретили танцевать в метро. Мэр Нью-Йорка Эд Коч выделил 22 миллиона долларов на строительство двойного забора с колючей проволокой вдоль всех линий подземки. Между рядами забора было установлено патрулирование копов с собаками. Фирма «MTA» изобрела специальную машину «Buffen» для очистки вагонов от живописи, и мэрия закупила десятки таких машин. Вскоре выяснилось, что после общения с «Buffen» вагоны начинают безутешно ржаветь, чахнут и умирают.

Короче, войну власти проиграли — 1981 год, год наибольших репрессий, был для граффити самым продуктивным. У брейкерских бригад стало хорошим тоном устраивать «битвы» в сабвее, под носом у полиции — и разбегаться при ее приближении. «Whole-car» — роспись плохо стоящей машины — тоже стала видом благородной охоты. Кроме того, в ответ на гонения бомбинг приобрел идеологическое содержание и стал для черной молодежи формой революционной борьбы. Как объяснял в интервью политграмотный би-бой Дж. Уолтер Нигроу: «Хитрость в том, чтобы нарисовать там, где они не достанут. И когда Вавилон падет в огне, останется свидетельство того, что не все здесь были болванами…»